С одной стороны, это не так много по сравнению с их коллегами с условного Запада. С другой, подавляющее большинство наших соотечественников были ярчайшими звездами в своих сферах и заслужили премию по праву лучших. Впрочем, некоторые из них получили нобелевку во многом по политическим соображениям.
Физиология премии. На рубеже XIX-XX веков российская физиология была одной из сильнейших в мире. Заслуга в этом принадлежит в первую очередь основоположнику отечественной физиологии и психологии, академику Ивану Сеченову. Его опыты в середине позапрошлого века сделали Россию мировым центром развития представлений о механизмах работы головного мозга. А книга «Рефлексы головного мозга» стала настоящей библией физиологов. Ученики Сеченова на фоне активного противодействия церкви продолжили работы по исследованию материалистической составляющей этого мира. «Вместе с Иваном Михайловичем и полком моих дорогих сотрудников мы приобрели для могучей власти физиологического исследования весь нераздельно животный организм. И это целиком наша русская неоспоримая заслуга в мировой науке, в общечеловеческой мысли», — писал Иван Павлов.
Свои школы начали создаваться в крупнейших вузах империи. В Москве формируется школа физиологов под руководством Ивана Сеченова, в Петербурге — во главе с его учеником Николаем Введенским, в Харькове — с профессором Василием Данилевским, в Казани — с профессорами Николаем Миславским и Александром Самойловым. В Казанском и Харьковском университетах появились первые лаборатории для проведения физиологических экспериментов.
В декабре 1890 года по инициативе принца Александра Ольденбургского был основан Императорский институт экспериментальной медицины — первый в мире НИИ медико-биологического профиля с университетской структурой. Принц превратил его в крупнейший медико-биологический центр, собрав лучшие профильные умы того времени.
Именно здесь были выполнены знаменитые исследования Ивана Павлова по физиологии пищеварения, высшей нервной деятельности, открытия второй сигнальной системы и другие. Его работы в области физиологии были удостоены первой для России Нобелевской премии 1904 года, что позволило Павлову создать крупнейшую в мире физиологическую школу и Физиологический институт РАН, Общество русских физиологов и Русский физиологический журнал. Ему удалось впервые экспериментально доказать, что желудок и нервная система связаны напрямую.
«Пища, которая попадает в организм и здесь изменяется, распадается, вступает в новые комбинации и вновь распадается, олицетворяет собою жизненный процесс во всем его объеме… вплоть до высочайших проявлений человеческой натуры», — отметил в своей нобелевской лекции Иван Павлов.
Через четыре года премию в области физиологии и медицины получил директор Пастеровского института Илья Мечников за разработку основ клеточной иммунологии. Изучение морских звезд и открытие подвижных клеток, защищающих организм от бактерий, привело к созданию фагоцитарной теории пожирания защитными клетками инородных паразитов.
Более того, открытые Мечниковым фагоциты атаковали и холерные эмбрионы, что позволяло выработать профилактические меры по борьбе с уничтожавшими веками Европу эпидемиями холеры и туберкулеза. Исследования Мечникова позволили совершить прорыв в понимании работы иммунной системы и способствовали созданию вакцин против опаснейших инфекций в будущем.
Физики. После революции и Гражданской войны в России «цивилизованный мир» на десятилетия «забыл» о научных достижениях в большевистской стране. Советских ученых не замечали, не приглашали на конгрессы и симпозиумы, игнорировали и не воспринимали всерьез их работы и достижения.
Потребовалось победить в самой кровопролитной в мировой истории войне и в кратчайший срок создать атомное оружие, чтобы мир понял, что СССР обладает колоссальным научным и экономическим потенциалом, не только соразмерным, но и в ряде случаев превышающим западные образцы. В мире заговорили о Советском Союзе как сверхдержаве, а его ученые стали желанными гостями на научных форумах. Тогда же пробудился и нобелевский комитет. Об успехах советской фундаментальной науки 50-60-х годов и ее глобальных достижениях можно судить по количеству нобелевских лауреатов, в первую очередь по физике.
Вспомнили о выдающемся советском физике и химике Николае Семенове — директоре созданного им в 1931 году на базе физико-химического сектора Ленинградского физико-технического института химической физики АН СССР. Семенов внес огромный вклад в развитие химической кинетики, теории химических цепных реакций, теплового взрыва, горения газовых смесей. Его главным открытием считается разветвленная цепная реакция, которая позволяет исследователям управлять химическими процессами: менять скорости реакций или останавливать их в нужный момент.
Трижды Герой Социалистического Труда, академик Юлий Харитон, ученик Семенова, в своих воспоминаниях рассказывает о том, как готовилось великое открытие: «Николай Николаевич предложил мне заняться изучением окисления паров фосфора. В сосуд помещался кусочек фосфора, являющийся хорошим индикатором — светится в темноте, сосуд откачивался, тогда начинали пускать кислород. Когда фосфор был в вакууме, я стал пускать туда кислород и не наблюдал никакого свечения.
Давление повышалось, все было темно, и вдруг внезапно вспышка, и во всем сосуде появилось свечение».
Именно «вспомнил» нобелевский комитет о советском физике и химике, ибо свою теорию Семенов обосновал и опубликовал еще в начале 1930-х годов, когда большевистская наука игнорировалась. Параллельно этой же работой занимался в те годы немец Макс Боденштейн. Но давать нобелевку одному работавшему при нацистах немецкому химику комитету было неудобно. Возможно, поэтому в 1956 году премия была присуждена им обоим.
А через два года премию пришлось делить уже на троих. Причем, все трое были советскими физиками, открывшими и объяснившими эффект Черенкова — Вавилова — свечение, вызываемое в прозрачной среде заряженной частицей, движущейся с субсветовой скоростью. И вновь это был результат исследований жидкостей под воздействием гамма-излучения в 1930-е годы, которые проводили физики Павел Черенков и Сергей Вавилов. Это свечение как следствие распада радиоактивных изотопов в океанской воде можно наблюдать на больших глубинах океана. Эффект был объяснен физиками Игорем Таммом и Ильей Франком.
Шведский физик Карл Сибган на вручении премии прокомментировал это так: «Открытие явления, ныне известного как эффект Черенкова, представляет собой интересный пример того, как относительно простое физическое наблюдение при правильном подходе может привести к важным открытиям и проложить новые пути для дальнейших исследований».
В 1962 году в научном мире была восстановлена справедливость — нобелевку по физике с третьего захода получил гениальный советский ученый Лев Ландау. В пояснении к премии говорилось: «За пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия». Однако диапазон работ Ландау в теоретической физике был настолько широк, а глубина исследований настолько непостижима, что даже коллеги говорили, что для него «не было запертых дверей в огромном здании физики ХХ века». Ландау был везде. Он отметился достижениями в квантовой механике, физике твердого тела, физике низких температур, сверхпроводимости, сверхтекучести, физике космических лучей, астрофизике, гидродинамике, квантовой электродинамике, квантовой теории поля, физике атомного ядра, физике элементарных частиц, теории химических реакций, физике плазмы и другом.
Он определил затухание колебаний электронной плазмы (затухание Ландау) и вместе с будущим нобелевским лауреатом 2003 года Виталием Гинзбургом построил теорию сверхпроводимости. Ландау сформулировал ряд теорий, в том числе теорию множественного рождения частиц при столкновении высокоэнергетических пучков, теорию двухкомпонентного нейтрино, теорию для квантовой жидкости и предсказал для нее существование нового типа распространения волн, который был назван им «нулевым звуком». Ландау внес большой вклад в квантовую теорию, в исследования природы и взаимодействия элементарных частиц.
Еще через два года советские нобелиаты выступили дублем. Премию получили создатели первого квантового генератора (мазера) на пучке молекул аммиака физики Николай Басов и Александр Прохоров. Их работы создали целую отрасль в физике — квантовую электронику. За «фундаментальные работы в области квантовой электроники, которые привели к созданию генераторов и усилителей на лазерно-мазерном принципе» комитет присудил премию советским ученым. Их деятельность привела к научным прорывам в конструкции устройств для радиоастрономии и создании лазеров.
Еще раз нобелевская «справедливость» восторжествовала в 1978 году, когда премию за открытие сверхтекучести жидкого гелия получил выдающийся физик Петр Капица. Явление это было обнаружено им еще в конце 1930-х годов. После этого Капица стал дважды Героем Социалистического Труда, дважды лауреатом Сталинской премии, членом Лондонского королевского общества и Национальной академии наук США, автором множества открытий и достижений. Но заветной нобелевки не удостаивался. Великий Нильс Бор, золотой медали из рук которого Капица удостоился за свои достижения, трижды выдвигал советского физика на премию, но каждый раз его прокатывали. При этом физик активно отстаивал свои научные взгляды и не стеснялся взывать к власть имущим для защиты своих коллег.
В письме Иосифу Сталину 30 июля 1952 года он с горечью утверждал: «Если взять два последних десятилетия, то оказывается, что принципиально новые направления в мировой технике, которые основываются на новых открытиях в физике, все развивались за рубежом, и мы их перенимали уже после того, как они получили неоспоримое признание. Перечислю главные из них: коротковолновая техника (включая радар), телевидение, все виды реактивных двигателей в авиации, газовая турбина, атомная энергия, разделение изотопов, ускорители... Но обиднее всего то, что основные идеи этих принципиально новых направлений в развитии техники часто зарождались у нас раньше, но успешно не развивались. Так как не находили себе признания и благоприятных условий».
Разработанные Капицей криогенные установки для сжижения газов и применения кислородного дутья привели к перевороту в сталелитейной промышленности. И только спустя 40 лет после своего открытия Капица получил Нобелевскую премию по физике «за фундаментальные изобретения и открытия в области физики низких температур».
Уже в нынешнем веке свои нобелевки по физике получили Жорес Алферов, Виталий Гинзбург и Константин Новоселов. Это подчеркивает то, что отечественная физическая школа продолжает оставаться одной из лучших в мире. Хотя основные свои работы нобелиаты совершили еще в советское время.
Лирики. Известна полуанекдотическая история, что учредитель премии, «динамитный король» Альфред Нобель в своем завещании отказался вводить номинацию «математика» якобы из-за того, что один из математиков в свое время увел у него возлюбленную. Они и не вручались никому из последователей Евклида. Однако в 1975 году эту традицию пришлось нарушить. Премия была присуждена советскому математику, профессору Леониду Канторовичу совместно с американцем Тьяллингом Купмансом «за вклад в теорию оптимального распределения ресурсов». Номинально она значилась за «экономику», но для представителя знаменитой петербургской математической школы Пафнутия Чебышева, применившего методы математического моделирования для эффективного управления таксопарком, это стало значительным научным достижением.
Одна из самых спорных нобелевок — премия по литературе. За всю историю ее удостаивались Иван Бунин, Борис Пастернак, Михаил Шолохов и Иосиф Бродский. Каждый раз их выбор и вручение сопровождались разного рода толками и скандалами. А Бродский и вовсе номинировался как иностранный гражданин.
Еще более спорной и максимально политизированной стала (да и была всегда) Нобелевская премия мира. К каждому из ее лауреатов из нашей страны (Андрей Сахаров, Михаил Горбачев, Дмитрий Муратов) есть вопросы и неоднозначные мнения. В настоящее время «ненаучные» нобелевки, похоже, себя скомпрометировали до такой степени, что их очередное вручение сопровождается громкими скандалами. Хотя это ничуть не умаляет научные достижения ученых с мировым именем.
