В начале ХХ века из них «проросли» первые отечественные профсоюзы, а спустя век профсоюзное движение в стране стало уже настолько мощным, что работодатели предпочитают заключать со своими рабочими коллективные договоры.
Все в кассу. Первые организованные усилия наемных рабочих по отстаиванию своих профессиональных прав в России были отмечены в конце XVIII — начале XIX веков. И до этого на Руси существовали артели, братии, сотни, еврейские хевры (в западных губерниях), сохранявшие остатки цеховой культуры Средневековья. Но они больше походили на ремесленные корпорации, не имели уставов и не принимали участия в политической жизни государства, как их коллеги из Европы.
В 1785 году императрица Екатерина Вторая утвердила Ремесленное положение, согласно которому цеха получали своего старшину и цеховую управу, возможность созывать собрания, на которых решать вопросы цеховой деятельности. Положение сохранило свое действие до начала ХХ века, дополнившись правами избирать подмастерного выборного и двоих поверенных, которых ремесленная управа «выслушивает во всех делах и случаях» касательно их товарищей. Избранная троица могла даже образовать особую подмастерскую управу с самостоятельной кассой (ларцом). То есть у профессиональных организаций появлялись собственное общее финансирование, касса взаимопомощи.
К концу века ряд цехов объединялись в союзы — так в 1898 году съезд щетинщиков принял решение объединить цеха в централизованный Всеобщий союз рабочих щетинщиков в Польше и Литве. В Белокаменной действовал аналогичный Союз типографов. Однако цеховая организация отживала свое вследствие промышленного подъема в России и наступления крупного капитала. Образовывались предприятия, где концентрировались десятки тысяч рабочих и куда перетекали кадры из хиреющих цехов.
При отсутствии всякого трудового законодательства работодатели, особенно в отдаленных регионах империи, по собственному произволу создавали такие условия труда, что этим рабочим приходилось отстаивать свои интересы. Тогда страна узнала, что такое стачки, беспорядки на заводах, несанкционированные митинги.
Среди рабочих быстро развернули агитацию народники и социалисты, по заветам Карла Маркса сделав их основным орудием своей борьбы. Социал-демократы убеждали рабочих, что те могут добиться своих экономических целей только путем социальной революции.
Это хорошо понимали в Охранном отделении, особенно его московский начальник, надворный советник Сергей Зубатов. Изучив рабочие нужды, он понял, что революционеров важно лишить главного аргумента — борьбы за права рабочих радикальными методами. А для этого рабочим необходим легальный орган, который бы отстаивал их экономические интересы.
Так, чтобы вырвать сообщество граверов Прохоровской и Цинделевской фабрик из-под влияния марксистов, Зубатов предложил им собственную версию устава всероссийского «Общества взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» — первого «зубатовского профсоюза», созданного в мае 1901 года, который по уставу теперь преследовал исключительно экономические цели. Для рабочих наладили просветительскую деятельность с уклоном в верноподданичество и «борьбу за копейку», а не за «революцию». Лекции рабочим читали преподаватели университета, а пособия разрабатывали экономисты академик Иван Янжул и профессор Иван Озеров.
Разъяснительные беседы с рабочими и их просвещение (в нужном ключе) сразу же дали свои результаты. Как отмечает исследователь профсоюзного движения Вадим Большаков, в январе-апреле 1902 года Московская фабричная инспекция была завалена коллективными жалобами рабочих, составленными, как утверждали инспекторы, по одному шаблону и с почти тождественными требованиями. Последние можно было разбить на четыре основные группы:
Улучшение условий труда путем изменения договора о найме, крупного повышения жалованья и одновременно сокращения рабочего дня.
Оплата простоев не по вине рабочих за несколько последних лет, а также потерь времени при приемке материалов и сдаче готовых изделий, за пронос их к местам приемки и прочее.
Установление единого способа приемки товара, так как в одних предприятиях при приемке неполные вершки отбрасываются, а в других набавляются.
Отмена платы за воду и дрова на артельных кухнях, за пользование помещениями столовых, спален и квартир; отмена правила, по которому истребление клопов в спальнях ложится на рабочих.
Ничего противозаконного. Поэтому владельцы предприятий вынуждены были пойти навстречу запросам рабочих, что уже было победой коллективного организованного движения. А как было не пойти, если первым, кто вступил в ряды Союза ткачей, стал московский митрополит Владимир, а обер-полицмейстер Первопрестольной, генерал-майор Дмитрий Трепов пожертвовал союзу печатный станок, на котором выпускали разные листки, брошюры и газету «Рабочий вопрос».
19 февраля 1902 года в 41-ю годовщину отмены крепостного права Зубатов вывел на улицы Москвы рабочих своего «Общества взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве». С иконами и хоругвями под пение «Боже, царя храни» по центру города прошли около 50 тыс. человек в Кремль к памятнику Александра II Освободителя, где их приветствовал генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович (сын убитого народовольцами императора). Подобного количества рабочих к тому времени не могли собрать ни революционное подполье, ни либеральная оппозиция. На митинге в Кремле один из лидеров общества токарь Федор Слепов выступил категорически против «завиральных идей, родившихся на гнилой почве Запада под флагом иудаизма Маркса, Лассаля, Энгельса и К». Триумф насаждаемого сверху рабочего движения Зубатова был полный.
Владельцы заводов и фабрик скрипели зубами, но противостоять такому могучему лобби не могли. Вскоре аналогичное общество с тем же названием возникло и в Санкт-Петербурге, а в 1905-1906 гг. по всей империи было образовано свыше сотни рабочих союзов. При этом рабочих отнюдь не смущало, что организаторами профсоюзного движения по сути являются сотрудники Охранного отделения.
Экономист Василий Шер (из меньшевиков) писал: «Среди опрошенных нами рабочих (зубатовских обществ Москвы) многие указывали на то, что зная о связи организации с Охранным отделением, они тем не менее искренно были убеждены, что служат общерабочим нуждам, состоя ее членами». По мнению Вадима Большакова, именно зубатовцы создали первые советы профсоюзов (в коренной России — в форме Совета рабочих, в зоне еврейского расселения — в виде Ферейна, в межнациональной Новороссии — в виде Независимого рабочего комитета), ввели институт профорганизаторов. В Минске организовали ЕНРП, фактически представлявшую собой лейбористскую партию, проверили в настоящем деле трудовой арбитраж. В Одессе проводили бойкоты рабочих мест и пикетирование бастующих предприятий. В Питере учились готовить и вести коллективную стачку по заранее разработанному плану. Опробовали силу петиционных кампаний и согласованных требований сразу на многих предприятиях. Показали, что серьезное общественное значение любая профсоюзная акция приобретает, только если она проведена массово, с участием тысяч и десятков тысяч организованных работников.
Именно под влиянием зубатовских идей 16 апреля 1905 года в столице возник Союз работников печатного дела — первый легальный профсоюз России. А в ходе Первой русской революции 1905-1907 гг. уже десятки касс и обществ взаимопомощи были преобразованы в профсоюзы или слились с ними. Появились союзы учителей, приказчиков, официантов и прочие. Таким образом, именно инициатива сверху официально породила в нашей стране профсоюзное движение.
«Профсоюзы — резервуар государственной власти». Победившие большевики делали особую ставку на профсоюзы — организации пролетариата как опоры новой государственной власти. «Но иначе как через профсоюзы, через взаимодействие их с партией рабочего класса нигде в мире развитие пролетариата не шло и идти не могло», — утверждал их лидер Владимир Ленин.
Первый учредительный съезд Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), объединивших впоследствии все профессиональные организации страны, состоялся в январе 1918 года.
А уже через два года именно профсоюзы стали яблоком раздора среди борющихся за власть различных партийных группировок. Так наркомвоенмор Лев Троцкий утверждал, что орудием государственного принуждения является его военная сила: «Следовательно, элемент милитаризации труда в тех или других пределах, в той или другой форме неизбежно присущ переходному хозяйству, основанному на всеобщей трудовой повинности… Руководящая роль в этой работе должна наряду с партией лечь на профессиональные союзы, в состав которых должны быть возвращены лучшие рабочие, прошедшие военную школу».
То есть, по версии Троцкого, профсоюзы необходимо было милитаризовать и превратить всю экономику в один огромный военный завод, подчиняющийся его управлению-командованию. В условиях Гражданской войны и военного коммунизма так значительно легче было контролировать экономику государства.
Лидер «рабочей оппозиции» Александр Шляпников, напротив, считал, что именно профсоюзы как высшая форма организации пролетариата должны унаследовать от Совнаркома всю полноту власти в стране.
Ленин, настаивавший на сохранении единства партии и вредности партийной оппозиции, продавил собственную платформу об особой роли профсоюзов как «резервуара государственной власти». Главным в ней было то, что профсоюзы должны служить школой коммунизма, помогая обучать работников управлению экономикой и подготавливая их к возможному контролю над производством.
Профсоюзы должны сохранять определенную степень автономии, чтобы позволить рабочим иметь право голоса и предотвратить отчуждение от государства.
Отношения между государством и профсоюзами должны быть отношениями сотрудничества, а не принуждения.
Одной из главных задач профессиональных союзов Ленин считал борьбу против имевшихся в советском аппарате бюрократических извращений, ущемлявших интересы трудящихся.
Профсоюзы должны находиться между партией и государственным аппаратом.
«Если бы сейчас профессиональные союзы попробовали самочинно взять на себя функции государственной власти, из этого вышла бы только каша. Мы достаточно от этой каши пострадали, — настаивал Ленин. — С одной стороны, они должны работать по-военному, ибо диктатура пролетариата есть самая ожесточенная, самая упорная, самая отчаянная война классов; с другой, именно к профсоюзам всего менее применимы специфически военные методы работы».
В итоге профсоюзы были удалены от исполнительной власти, но им отвели ключевую роль — от организации производства и быта рабочих и служащих, ликвидации безработицы и безграмотности, обеспечения продовольствием и топливом рабочих и их семей в первые послереволюционные годы до целого комплекса социальных гарантий и льгот, предоставляемых по линии профсоюзов в позднесоветский период.
Наследие ВЦСПС. После развала СССР в 1991 году колоссальную структуру ВЦСПС унаследовала Федерация независимых профсоюзов России (ФНПР). Несмотря на то, что новая Россия сходу перебралась на рельсы капиталистического пути развития, она все равно осталась социальным государством с его многочисленными социальными гарантиями, защитой интересов рабочих перед работодателями.
ФНПР отстаивает позицию о том, что только система обязательного социального страхования, опирающаяся на развитую законодательную базу и экономически обоснованный страховой тариф, способна решать задачу возмещения затрат на воспроизводство рабочей силы. Деятельность федерации обусловлена тем, что она позиционирует себя как самостоятельное юридическое лицо, не зависимое в своей деятельности от органов исполнительной власти, органов местного самоуправления, работодателей, их объединений, политических партий и других общественных объединений.
Сегодня в ФНПР входят 122 членские организации: 36 общероссийских, межрегиональных профсоюзов и 86 территориальных объединений организаций профсоюзов, объединяющие более 19 млн человек из 75 млн активных работников в стране.
Новые времена диктуют и новые веяния для профсоюзных лидеров. Одной из главных современных задач профсоюзов в руководстве ФНПР видят развитие рынка труда. Председатель федерации Сергей Черногаев так определил их:
Законодательный статус прогноза кадров: ФНПР настаивает на закреплении прогноза потребности экономики в специалистах в федеральном законе о стратегическом планировании. «Это придаст документу обязательную силу и станет основой для планирования подготовки кадров в нужных объемах и по нужным профессиям», — пояснил он.
Обязательное участие бизнеса в опросах: для повышения достоверности прогнозов Черногаев предложил интегрировать анкетирование о кадровой потребности в обязательную статистическую отчетность компаний перед Росстатом, что исключит региональные перекосы в участии.
Поддержка малого и среднего предпринимательства в прогнозировании: методические рекомендации для работодателей по оценке кадровых потребностей, по мнению Черногаева, особенно актуальны для малого и среднего бизнеса, учитывая его специфическую нестабильность.
Меры господдержки для бизнеса-инвестора в кадры: председатель ФНПР призвал ввести экономические стимулы (льготы, субсидии) для компаний, самостоятельно организующих и финансирующих переобучение и повышение квалификации сотрудников.
Выделяя главный инструмент мотивации граждан к обучению и трудоустройству, Сергей Черногаев заявил: «Для привлечения специалистов для работы по наиболее востребованным профессиям необходимо использовать самый действенный инструмент — повышение привлекательности рабочих мест. Это включает в себя практически весь пакет элементов: удобные, современные и безопасные условия труда, наличие не только коллективного договора, но и ощутимого набора льгот и социальных гарантий в нем и, конечно, достойная оплата труда, понятная процедура ее индексации, действенная система материальной и нематериальной мотивации и возможность профессионального и карьерного роста».
С наведением порядка на рынке труда будут решены ряд глобальных задач, которые особенно важны для ФНПР: сокращение уровня безработицы в стране до уровня статистической погрешности, снижение социальной напряженности, повышение материального уровня работающих россиян и членов их семей.
